Чайная церемония и Дзэн

Чайная церемония и Дзэн

Дзэн и чайную церемонию объединяет постоянное стремление к упрощению. Дзэн устраняет все ненужное в своем познании высшей реальности, а чайная церемония – в жизни, одним из типичных проявлений которой является чаепитие в чайной. Чайная церемония – это эстетизм примитивной простоты. Ее идеал - приблизиться к природе – воплощается в том, что вы располагаетесь под соломенной крышей в комнате, едва достигающей десяти квадратных метров, которая однако отделана и обставлена со вкусом. Дзэн также стремится содрать всю шелуху искусственности, которой человечество покрыло себя, вероятно, для того, чтобы казаться более солидным. Прежде всего Дзэн объявляет войну разуму, так как, несмотря на его практическую пользу, он мешает нам докопаться до глубины бытия. Философия может поставить перед разумом ряд всевозможных вопросов, но она никогда не претендует на способность удовлетворить духовно, что должно быть доступно каждому из нас, независимо от того, насколько слабо мы развиты интеллектуально. Философия доступна только тем, кто интеллектуально вооружен, и не может, таким образом, быть дисциплиной широких масс. Дзэн - или, вообще говоря, религия - это отречение от всего, чем человек, по его мнению, обладает, даже от жизни, и возвращение к высшей форме бытия, в «отчий дом», к своему отцу или матери. Это может сделать каждый из нас, ибо мы являемся теми, кто мы есть, благодаря ему или ей, а без него или нее мы - ничто. Это можно назвать последней стадией упрощения, так как более простых форм выражения не существует. Чайная церемония символизирует упрощение, прежде всего, в виде незаметной одинокой соломенной хижины, сооруженной, например, под старой сосной, причем эта хижина является как бы частью природы, а не творением, специально созданным человеческими руками. Когда форма, таким образом, раз и навсегда становится символом, она допускает художественную церемонию. Само собой разумеется, что принцип церемонии - совершенное подчинение первоначальной идее, лежащей в ее основе, то есть идее избавления от всего ненужного. Чай был известен в Японии еще до эпохи Камакуры (1185-1338), но впервые он получил широкое распространение, как обычно полагают, благодаря Эйсаю (1141-1215), учителю Дзэна, который привез семена чая из Китая и занялся его культивацией на монастырском земельном участке, принадлежащем его другу. Говорят, что его книга о чае вместе с образцами чая, приготовленного из чайных кустов, была подарена Минамото Санэтомо (1192-1219), сегуну того времени, который однажды заболел. Таким образом, Эйсай стал известен как отец культивирования чая в Японии. Он считал, что чай обладает определенными лекарственными свойствами и с успехом может применяться при лечении многих болезней. По всей видимости, он не учил тому, как следует руководить чайной церемонией, принципы которой он, вероятно, подметил в дзэн-буддийских монастырях Китая. Чайная церемония - это своего рода прием, устраиваемый в монастыре в честь посетителей, или угощение, которое иногда устраивается для самих монахов. Монахом, который познакомил с этим ритуалом японцев, был Дайо, народный учитель (1236-1308). Это произошло полвека спустя после Эйсая. После Дайо несколько монахов стали мастерами этого искусства, и, наконец, Инкю (1394-1481), известный настоятель Дотокудзи, обучил технике чайной церемонии одного из своих учеников, Суко (1422-1502), художественный гений которого развил ее и с успехом приспособил к вкусу японцев. Таким образом, Суко стал основоположником чайной церемонии и обучил ее искусству Асикагу Есимасу (1435-1490), сегуна, который был великим покровителем искусства.

[…]

Любая критика спиритизма несерьезна

Любая критика спиритизма несерьезна

Сегодня, когда столько сделано и узнано, отрицать, игнорировать факты мистики, оккультизма, уфологии - значит демонстрировать тем отнюдь не свой здравый смысл и проницательность, как то многие почему-то полагают, но лишь показывать свою глупость, невежество и недомыслие. Конан-Дойль по этому поводу писал: «Мы достигли теперь такой точки, когда дальнейшие доказательства становятся излишними и когда вся тяжесть сомнений и опровержений целиком ложится на тех, кто отрицает существование этих явлений. Но как раз те люди, которые требуют доказательств, как правило, никогда не дают себе труда ознакомиться с теми многочисленными доказательствами, какие уже есть. Похоже, каждый воображает, будто весь предмет должен быть пересмотрен заново потому только, что лично ему требуются какие-то сведения».

В этой связи надобно еще раз подчеркнуть, что в ту пору, когда эти явления действительно серьезно изучались, вопрос о неподложности, вернее, о невозможности подлога спиритических явлений был многократно в положительном смысле решен авторитетными учеными и целыми учеными комиссиями. При изучении этой проблемы следует учитывать то обстоятельство, что все ученые-экспериментаторы, принимаясь за спиритические опыты, исходят из недоверия к медиуму, видя в нем замаскированного обманщика и считая, что причиной феноменов является его искусное фокусничество. И именно поэтому, поскольку эта подозрительность ведет их к принятию всех возможных мер предосторожности, ни у одного здравомыслящего человека нет причин сомневаться в верности результатов их опытов и в справедливости тех выводов, к которым эти исследователи на основании своих опытов приходят, особенно в тех случаях, когда скептичные исследователи начинают высказываться в пользу спиритизма и из его противников, гонителей делаются его сторонниками и поборниками.

[…]

Как не терять внимательности?

Как не терять внимательности?

Йато йато нишчалати
Манаш чанчалам астхирам
Татас тато нийамйаитад
Атманйэва вашам найет

«Куда бы ни устремлялся ум, изменчивый и беспокойный по природе, йог всегда должен возвращать его под власть своего истинного "Я"».
Бхагавад-гита 6.26

В поисках сути

Тот, кто старается быть внимательным, сможет проникнуть в суть всех вещей. У каждого существа и у каждой стихии есть своя дхарма, или природная сущность, но высшей сущностью всех и вся является Верховная Личность Бога. Более того, Бог так волшебно изобретателен, так хитро скрывает Себя и так необычайно разнообразен, что признавать и благодарить Его на каждом шагу может лишь в высшей степени внимательный человек. Иными словами, быть внимательным – значит видеть Кришну, Бога всегда и во всем. Для этого следует признать за Богом право быть, кем Он хочет, и общаться с нами так, как Он того пожелает.

Принимая нас под Свою опеку, Верховный Господь оставляет за собой право обучать нас, делая нам суровые замечания, или ласково ободрять нас. Мы же, со своей стороны, должны внимательно следить за тем, как Он постоянно руководит всем,- и не только во время исполнения ритуалов или в разговоре с духовными людьми, но буквально на каждом шагу, беспрестанно. Задача состоит в том, чтобы всегда оставаться чутким к присутствию Бога и вести себя так, чтобы раз за разом все яснее ощущать Его присутствие. В результате мы, невзирая на внешние обстоятельства, постепенно начнем закрепляться на уровне самадхи, духовного транса.

[…]

Дзэн и искусство фехтования

Дзэн и искусство фехтования

Я хочу привести здесь несколько цитат, иллюстрирующих связь между Дзэном и мечом из письма Такуана, адресованного Ягю Тадзиме-но-ками Мунэнори (1571-1646), и касающихся связи Дзэна с искусством фехтования. Такуан (1573-1645) был настоятелем в храме Дайтокудзе в Киото. Третий сегун Токугава Идмицу пригласил его в Токио, где построил большой дзэн-буддийский храм, назвал его Тойкадзи и провозгласил Токуана его первым жрецом. Ягюно-ками Мунэнори принадлежал к знатной семье фехтовальщиков, процветавших в эпоху Токугавы. Тадзима-но-ками был учителем нэмицу и изучал Дзэн под руководством Такуана. Поскольку письмо длинное и кое-что в нем повторяется, я его сократил и перефразировал, пытаясь сохранить важнейшие мысли оригинала, иногда вставляя замечания и комментарии. Этот документ важен во всех отношениях, поскольку он затрагивает как основы учения Дзэна, так и тайны искусства в целом. В Японии, как, может быть, также и в других странах, простого технического знания искусства недостаточно для того, чтобы стать настоящим мастером: человек должен глубоко проникнуться духом этого искусства. Этот дух улавливается только тогда, когда разум художника приходит в совершенную гармонию с принципом самой жизни, то есть когда он достигает определенного умственного состояния, называемого «мусин» (у-синь), «отсутствие разума». На языке Буддизма это означает уход за пределы дуализма всех форм: жизни и смерти, добра и зла, бытия и небытия. Именно здесь все искусство сливается с Дзэном. Такуан особо подчеркивает значение мусина, который в какой-то степени соответствует понятию «бессознательного». С точки зрения психологии, это состояние ума, всецело подчиненного неизвестной «силе», которая приходит неизвестно откуда и в то же время, кажется, обладает достаточной силой, чтобы овладеть всей областью сознания и заставить его служить неизвестному. В результате этого человек становится, так сказать, своего рода автоматом, что касается его собственного сознания. Но, как объясняет Такуан, это состояние не следует путать с беспомощной пассивностью неорганической материи вроде куска ткани или дерева. Человек «бессознательно сознателен» или «сознательно бессознателен». В свете этого предварительного замечания нижеследующая инструкция Такуана станет понятной.

[…]

Тридцать шестая сутра из Вигьяна Бхайрава Тантры: «Отводите себя полностью»

Тридцать шестая сутра из Вигьяна Бхайрава Тантры: «Отводите себя полностью»

Тридцать шестая техника из ста двенадцати методов Вигьяна Бхайрава Тантры связанна с видением и гласит: «Смотри на какой-нибудь объект, затем медленно отводи от него свой взгляд, затем медленно отводи от него свою мысль. Тогда».

Смотрите на какой-то объект. Смотрите на цветок, но помните, что означает «смотреть». Смотрите! Не думайте. Нет необходимости повторять это. Всегда помните, что значит смотреть: смотреть, не думать. Если вы думаете, это не смотрение; тогда вы все загрязняете. Это должно быть чистое смотрение, простое смотрение.

Смотри на какой-нибудь объект. Смотрите на цветок, на цветок розы. Затем медленно отводи от него свой взгляд - очень медленно. Цветок здесь, сначала смотрите на него. Перестаньте думать, продолжайте смотреть. Когда вы почувствуете, что мыслей больше нет, что в вашем уме остался только цветок и ничего больше, то начинайте медленно отводить свои глаза. Постепенно цветок удалится, выйдет из фокуса, но его образ в вас останется. Объект выйдет из фокуса; вы отвернулись от него. Образа, внешнего цветка больше нет, но он отражен - отражен в зеркале вашего сознания. Он будет здесь! Затем медленно отводи от него свой взгляд, затем медленно отводи от него свою мысль.

[…]

Жизнь – это мгновение вечности

Столетье - миг, и миг - столетье. Вечность их не различает, для нас же единицей масштаба является человеческая жизнь - мерка воистину средняя между столетьем и мигом, отсюда и способность наша различать все с точки зрения вечности равное вследствие своей бесконечной малости.

Свами Анантананда указывает: «В отношении нашей действительной, настоящей жизни вся наша земная жизнь, с самого рождения до смерти,- не более как один конкретный день нашей земной жизни, от самого утра до позднего вечера, в отношении всей нашей земной жизни. Теперь, когда вы усвоили это, я скажу большее: в отношении нашей действительной жизни земная наша жизнь бесконечно меньше одного конкретного дня: ибо в земной жизни количество таких дней ограничено и исчислено, тогда как в жизни вечной число ее дней безгранично и неисчислимо».

Жизнь длинна, но она всего лишь мгновенье нашей вечности. Относительно того, допустимы ли какие-либо сомнения в реальности духовного бессмертия нашего, мы не можем не сказать, что такое сомнение обращает всю нашу жизнь в бессмыслицу. Нет никакой возможности усомниться в действительности бессмертия в духе не только потому, что она является предметом знания, но и потому еще, что сомневаться в ней значило бы признать, что жизнь наша есть дар не только напрасный и случайный, но, совершенно бессмысленный. Пусть скептик раскроет глаза свои - и он увидит, что ничто кругом него не бессмысленно, всем правят и все движут и созидают ум и воля. Бессмыслицу пусть скептик ищет в себе самом: в упрямой тщете своего сомнения!

[…]

«Единый во Всем, и Все в Едином»

Прежде всего позвольте сделать несколько общих замечаний относительно одной из специфических черт японского искусства, которое тесно связано с дзэн-буддийским мировоззрением и в сущности является продуктом последнего. Среди вещей, ярко характеризующих японские артистические таланты, можно отметить так называемый стиль «одного угла», основоположником которого был Баэн (Ма Юань, пользовался большим успехом в 1175-1225), один из величайших художников Южной Сун. Стиль «одного угла» психологически связан с традицией «бережливой кисти» японских художников, ограничивающихся наименьшим числом линий или штрихов в изображении объектов на шелке или бумаге. И то и другое очень близко по духу Дзэну. Простой рыбацкой лодки, окруженной рябью волн, достаточно для пробуждения в душе зрителя чувства необъятности моря и в то же время чувства умиротворения - чувства Единого в Дзэне. Видно, что лодка плывет беспомощно. Это примитивное сооружение без каких-либо механических приспособлений, обеспечивающих устойчивость и надежность управления среди громадных волн, без научной аппаратуры, позволяющей храбро встречать любую погоду,- совершенная противоположность современному океанскому лайнеру. Но сама эта беспомощность является достоинством рыбацкой лодки, она создает контраст, необходимый для того, чтобы ощутить непостижимость Абсолюта, окружающего лодку и весь мир. И одинокой птицы на мертвой ветке, на которую не потрачено ни одной лишней линии, ни одной лишней тени, тоже достаточно для того, чтобы показать одиночество осени, когда дни становятся короче и Природа снова начинает убирать экспонаты с роскошной выставки пышной летней растительности. Картина вызывает легкую грусть, но дает нам возможность сосредоточить внимание на внутренней жизни, которая, если мы отдаем ей должное, щедро раскладывает свои сокровища перед нашими глазами.

[…]

Вклад Буддизма в японскую культуру

Наряду с тем, что Дзэн придает первостепенное значение личному опыту в постижении высшей истины, он имеет следующие характерные особенности, которые оказали огромное влияние на формулирование того, что можно назвать духом Востока и в особенности - Японии.

1. Пренебрежение формой вообще свойственно мистике: и христианской, и буддийской, и исламской. Когда подчеркивается значение духа, все его внешние проявления приобретают второстепенное значение. Форму далеко не всегда презирают, но внимание к ней сводится к минимуму, другими словами, условность уступает место полному утверждению индивидуальной оригинальности. Но вследствие этого во всем, что связано с Дзэном, чувствуется ярко выраженная внутренняя тенденция. Что касается формы, здесь не наблюдается ничего красивого или взывающего к чувствам, но ощущается нечто внутреннее, или духовное, утверждающее себя, несмотря на несовершенство формы и, может быть, - благодаря этому несовершенству. Причина вот в чем: когда форма совершенна, наши чувства испытывают слишком большое удовлетворение, и разум, по крайней мере временно, перестает углубляться внутрь. Уделяя слишком большое внимание внешности вещей, мы не можем извлечь того внутреннего содержания, которое в них заключено. Таким образом, Танка развел костер из деревянного Будды, и с идолопоклонством было покончено. Кэнсу вопреки условностям монашеской жизни стал рыбаком. Дайто Кокуси стал нищим бродягой, а Кандзен Кокуси пастухом.

2. Направленность Дзэна внутрь подразумевает то, что он непосредственно взывает к духу человека. Когда посредничество формы исключается, один дух общается непосредственно с другим. Поднят палец - и вся Вселенная перед вами. Не может быть ничего более непосредственного, чем это, в этом относительном мире относительного. Средство общения, или символ самовыражения, ограничивается по возможности кратчайшей формой. Когда достаточно одного слова или подмигивания, зачем тратить целую жизнь на то, чтобы писать объемистые книги и строить грандиозные соборы?

[…]

«Оставь все и предайся Мне»

«Оставь все и предайся Мне»

Декабрь 1969 года. Выступая в Бостоне перед членами Международного общества студентов, Шрила Прабхупада предложил практичное, простое и в то же время мудрое решение проблемы мира и гармонии во всем мире. Он сказал, что, хотя перед зданием Организации Объединенных Наций в Нью-Йорке появляется все больше новых флагов, интернационализм терпит неудачу, потому что «ваше интернациональное чувство и мое интернациональное чувство сталкиваются, и возникает конфликт. Необходимо отыскать подлинный центр нашей любви. Этот центр - Кришна».

Благодарю вас за то, что вы пришли на эту программу, организованную нашим Движением сознания Кришны. Насколько мне известно, ваше общество называется Международным обществом студентов. Сейчас есть много других международных обществ, как, например, Организация Объединенных Наций. Сама идея международного общества заслуживает всяческих похвал, однако надо понять, что должно быть в центре любого международного общества.

Если вы бросите камень в середину лужи, круги разойдутся до самых ее краев. Точно так же, кругами, распространяются радиоволны, и, когда вы ловите эти волны на своем приемнике, вы можете слушать какую-нибудь передачу. Аналогичным образом может распространяться и наша любовь.

В начале жизни единственное наше желание - это поесть. Что бы ни схватил малыш, он хочет это съесть. У него нет других интересов, кроме личных. Затем, когда он подрастает, он пробует делиться с братьями и сестрами. «Ну хорошо. Возьми себе немножко». Это уже шаг вперед в развитии чувства общности. Вырастая, он начинает ощущать любовь к своим родителям, затем к своим землякам, затем к своей стране и, наконец, ко всем народам. Но пока не найден истинный центр этой любви, она, даже если будет направлена на целую нацию или весь мир, не будет совершенной.

[…]

В чем сущность Буддизма?

В чем сущность Буддизма?

Прежде чем говорить о Буддизме, я хочу несколько слов сказать о религии вообще, так как Буддизм - это религия, и как все религии, его часто рассматривают как нечто, не имеющее прямого контакта с самой жизнью. Многие считают, что они могут великолепно обойтись без религии. Некоторые идут дальше и заявляют, что это сущий предрассудок и что их совершенно не беспокоит, существуют ли рай и ад, или нет. Другие идут еще дальше и называют религию опиумом для масс, средством, которым пользуются капиталисты и бюрократы с целью превращения народа в слепое орудие своей воли. Если так думать о Буддизме как о религии, то невозможно понять той роли, которую религия играет или должна играть в нашей повседневной жизни. Ведя обычный образ жизни, большинство из нас имеют смутное представление о том, что существует мир чувств и разума и мир духа и что мир, в котором мы в действительности живем, представляет собой первое, а не второе. Поэтому мы считаем, что реальнее всего и ближе нам первый мир, тогда как второй - это нечто воображаемое, если оно вообще существует. Мир духа, таким образом, предается забвению, хотя мы можем допустить, что он существует. Он становится сферой деятельности воображения поэтов, провидцев и так называемых «спиритуалистов», но, с точки зрения истинной религии, мир чувств есть умственное или концептуальное осознание того, что непосредственно раскрывается самому духу. Поэтому духовный мир более реален, чем мир чувственный. Эта истина нам открывается после трудных и отчаянных умственных поисков, то есть после многих тщетных попыток достичь высшей реальности, которую мы не можем обнаружить в мире чувств. Чувственный мир - это царство множественности, где все подвержено постоянному изменению, которое нас всегда не удовлетворяет. Мы хотим каким-то образом вырваться за пределы вечно изменяющегося мира. Так называемая «реальность» и «близость» чувственного мира, кажется, постоянно удаляет нас от него, вместо того, чтобы привлекать к нему, так как он не отвечает нашим внутренним чаяниям, которые, очевидно, порождаются так называемыми «фантастическими видениями» мира, совершенно скрытого от наших чувств. То, что считается фантастическим, нельзя, в конце концов, назвать фантастическим: это самая конкретная, реальная и осязаемая вещь, и именно ее, и ничего иного, мы так страстно жаждем. Чувственный мир - это поле действия умственного анализа, или, наоборот, можно сказать, что не что иное, как разум создает чувственный мир.

[…]

О проекте

Самтулана - помощь в достижении долголетия, омоложения и самоосознания.

Нам не интересно, что именно вы считаете важным в своей жизни и не собираемся менять ваши убеждения посредством какой либо проповеди или догм. Мы лишь заинтересованы в том, чтобы помочь вам достичь максимума счастья и полноты жизни. Для этого есть много разных путей и только вам выбирать по какому из них идти - лишь бы вы шли по нему как можно более эффективно!

Подписка